И вечный бой, покой нам только снится, сквозь кровь и пыль, летит степная кобылица и мнёт ковыль...

Previous Entry Share Next Entry
Трубадуры, первые лирики средневековой Европы. Часть 2
nihga


Выкладываю, как и обещал, вторую часть своего доклада со вчерашнего заседания литклуба "Аврора" в библиотеке им. Некрасова г. Ижевска. Завтра будет третья - заключительная, кому интересно - ссылка на часть 1.

Возвращаясь собственно к литературе, необходимо ещё отметить, что сами трубадуры очень пренебрежительно относились к искусству эпическому, вообще народному и считали только свои творения истинно придворными (и в этом тоже проявлено некоторое специфическое отношение тогдашней знати к простолюдинам вообще). Как  пример -  один из самых известных стихотворений, сирвентес – строфическая песня на социальные темы, Бетрана де Борна:

Мужики, что злы и грубы,
На дворянство точат зубы,
Только нищими мне любы!
Любо видеть мне народ
Голодающим, раздетым,
Страждущим, не обогретым!
Пусть мне милая солжёт,
Ежели солгал я в этом!

Нрав свиньи мужик имеет,
Жить пристойно не умеет,
Если же разбогатеет,
То безумствовать начнёт.
Чтоб вилланы не жирели,
Чтоб лишения терпели,
Надобно из года в год
Век держать их в чёрном теле.

Кто своих вилланов холит,
Их ни в чём не обездолит
И им головы позволит
Задирать — безумен тот.
Ведь виллан, коль укрепится,
Коль в достатке утвердится,
В злости равных не найдёт —
Всё разрушить он стремится.

Если причинят виллану
Вред, увечье или рану,
Я его жалеть не стану —
Недостоин он забот!
Если кто о нём хлопочет,
Он тому помочь не хочет
Хоть немножко в свой черёд.
Злобой он себя порочит.

Люд нахальный, нерадивый,
Подлый, скаредный и лживый,
Вероломный и кичливый!
Кто грехи его сочтёт?
Он Адаму подражает,
Божью волю презирает,
Заповедей не блюдёт!
Пусть Господь их покарает!

Как явствует из смысла – это стихотворение превосходства расы господ над рабами и тут неважно, что все они – один народ. Господа рыцари желают вечно силой, огнём, мечом и страхом, держать народ в чёрном теле, невежестве и ограниченности. Это противостояние владельцев феодов и их крестьян, а также противостояние феод (замок+деревня) – город, как место ремесленной вольницы и зарождения буржуа – врагов феодалов. И де Борн, а он – очень яркий выразитель идеологии рыцарства, просто пышет злобой, ненавидя этих, не вполне, по его мнению, людей. Тут речь идёт о некоем отчуждении правящим классом у классов угнетаемых высших человеческих потребностей и потому это очень сродни фашизму, где тоже под идеей «нового средневековья» предполагалось создать расу господ-сверхлюдей, расу обслуги господ - просто людей и расу рабов-недолюдей (и всё это гностические по сути вещи). Я не говорю, что де Борн – это прямо вот это, но идею фундаментального человеческого неравенства он тут очень явно выражает (виллан только подражает Адаму, т.е. он, в отличие от рыцарей, создан не вполне по образу и подобию Божьему...). Вообще де Борн это трубадур-рыцарь, который повоевал в куче междоусобных войн, особенно между различными потомками Плантагенетов. И чтоб было понятно, что это за человек, скажу, что де Борн умудрился короля Англии Ричарда Львиное Сердце, это воплощение короля-рыцаря из-за дурной рыцарской доблести не выигравшего толком ни одной битвы – так как он всегда срывался в гущу боя, в то время когда ему как главнокомандующему следовало стоять и давать распоряжения своим войскам, упрекать в недостаточном рыцарстве!

Заслуга трубадуров, (по словам цитируемого К.А. Ивановым в его книге «Трубадуры, труверы, миннезингеры» Мейера), в области литературы состоит в том, «что они привнесли в романский мир идею о поэзии возвышенной по мысли, изящной по форме, способной удовлетворить лучшие умы и нашедшей свое выражение не в латинском, а в народном языке. И ещё заслуга трубадуров в области стихотворной техники. Они насадили и культивировали в этой области самые разнообразные формы (именно же: альба – песня о рассвете и необходимости расстаться влюблённым, канцона – песня о любви, скажем воспевающая достоинства возлюбленной, тенсона – стихотворный спор поэтов на ту или иную тему, сирвентес – строфическая песня на общественно-политические, социальные и т.д.темы, баллада – плясовая песня, пастораль – песня о встрече рыцаря и пастушки - И.К.). И это семя, брошенное ими, не пало на почву каменистую, но было воспринято поэтами всех стран и народов и достигло богатого расцвета». Соответственно, ниже предлагаю чуть подробнее рассмотреть эти формы и немного заглянуть параллельно в суть творчества трубадуров (опять же из экономии времени).

Как пример канцоны, предлагаю известную песню Джауфре Рюделя «В час, когда разлив потока»:

В час, когда разлив потока
Серебром струи блестит,
И цветет шиповник скромный,
И раскаты соловья
Вдаль плывут волной широкой
По безлюдью рощи темной,
Пусть мои звучат напевы!

От тоски по вас, далекой,
Сердце бедное болит.
Утешения никчемны,
Коль не увлечет меня
В сад, во мрак его глубокий,
Или же в покой укромный
Нежный ваш призыв,- но где вы?!

Взор заманчивый и томный
Сарацинки помню я,
Взор еврейки черноокой,-
Всё Далекая затмит!
В муке счастье найдено мной:
Есть для страсти одинокой
Манны сладостной посевы.

Хоть мечтою неуемной
Страсть томит, тоску струя,
И без отдыха и срока
Боль жестокую дарит,
Шип вонзая вероломный,-
Но приемлю дар жестокий
Я без жалобы и гнева.

В песне этой незаемной -
Дар Гугону. Речь моя -
Стих романский без порока -
По стране пускай звучит.
В путь, Фильоль, сынок приемный!
С запада и до востока -
С песней странствуйте везде вы.

Вообще, вот в истории Рюделя (по легенде он влюбился в крайне благодетельную графиню Триполийскую услышав рассказы о  ней, избрал её своей прекрасной Дамой и умер на её руках от болезни полученной им на пути в Триполи и мук любви, конечно) как раз очень ярко выражены те самые экстатически-оргиастические нотки неких таинств. Он подчеркивает, что его Прекрасная Дама – это не земная женщина, далёкая и недостижимая. Именно поэтому он считает её воплощением никогда не видимую им графиню Триполийскую, которая для него – такая неземная и к которой он адресует все эти свои грустные песни. Тут (и вообще в куртуазности) имеет место быть адресация не к женщине как таковой, а к женскому началу, вечноженственному и даже самой Великой матери, чьи мистерии плавно перетекли из античных времён в средневековые только немного изменившись и знатью вполне себе практиковались. Тем паче такой зажравшейся на тот момент как провансальская. И вот это томление, которое должно поддерживать такой тёмный огонь и дающее определённые силы такого же тёмного свойства – это тоже тантрические вещи.

Пасторела, снова Маркабрю (вообще Маркабрю очень суровый и мрачный мужик был по всем описаниям и тут нужно видеть некоторое издевательство трубадура «тёмного стиля» с его стороны):

Встретил пастушку вчера я,
Здесь, у ограды, блуждая.
Бойкая, хоть и простая,
Мне повстречалась девица,

Шубка на ней меховая
И кацавейка цветная,
Чепчик—от ветра
                        прикрыться.

К ней обратился тогда я:
— Милочка!" Буря, какая!
Вьюга взметается злая!

— Дон! — отвечала девица,—
Право, здорова всегда я,
Сроду простуды не зная.
Вьюга пускай себе злится!

— Милочка! Лишь за цветами
Шел я, но вдруг будто в раме
Вижу вас между кустами,
Как хороши вы, девица!
Скучно одной тут часами,
Да и не справитесь сами —
Стадо у вас разбежится!

—, Дон! Не одними словами,
Надо служить и делами
Донне, восславленной вами.
Право, — сказала девица,—
Столько забот со стадами!
С вами пустыми речами
Тешиться мне не годится.

— Милочка, честное слово,
Но от виллана простого,
А от сеньора младого
Мать родила вас, девица!
Сердце любить вас готово,
Око все снова и снова
Смотрит — и не наглядится.

—— Дон! Нет селенья такого,
Где б не трудились сурово
Ради куска трудового.
Право,— сказала девица,—
Всякий день, кроме седьмого —
Дня воскресенья святого,
Должен и рыцарь трудиться.

—Милочка, феи успели
Вас одарить с колыбели,—
Но непонятно ужели
Вам, дорогая девица,
Как бы вы похорошели,
Если с собой бы велели
Рядышком мне приютиться!

— Дон! Те хвалы, что вы пели,
Слушала я еле-еле,—
Так они мне надоели!
Право, — сказала девица,—
Что бы вы там ни хотели,

Видно, судьба пустомеле
В замок ни с чем воротиться!

— Милочка, самой пугливой,
Даже и самой строптивой,
Можно привыкнуть па диво
К ласкам любовным, девица;
Судя по речи игривой,
Мы бы любовью счастливой
С вами могли насладиться.

— Дон! Говорите вы льстиво,
Как я мила и красива,
Что же, я буду правдива;
Право, — сказала девица, —
Честь берегу я стыдливо,
Чтоб из-за радости лживой
Вечным стыдом не покрыться.

— Милочка! Божье творенье
Ищет везде наслажденья,
И рождены, без сомненья,
Мы друг для друга, девица!
Вас призываю под сень я,—
Дайте же без промедленья
Сладкому делу свершиться!

— Дои! Лишь дурак от
                                  рожденья
Легкой любви развлеченья,
Ищет у всех в нетерпенье. . .
Ровню пусть любит девица.
Исстари общее мненье:
Если душа в запустенье,
В ней лишь безумство плодится.

— Милочка! Вы загляденье!
Полно же без сожаленья
Так над любовью глумиться.

— Дон! Нам велит Провиденье:
Глупым — ловить наслажденье,
Мудрым — к блаженству
                                    стремиться!

Издевательство в первую очередь в том, что благородный рыцарь остался в итоге с носом. Как видим, это такое осовремненное продолжение и некоторое усечение темы буколик Вергилия и в тоже время прообраз более поздней пасторали, в которой рыцарь со временем заменён пастушком.

Ссылка на часть 3 (окончание).


promo nihga june 6, 08:03 4
Buy for 100 tokens
Без шороха и стука, не грея, не горя, В мир тихо входит скука, и дни проходят зря, Не хочется работать, и даже – пить и есть, Всё только лень-зевота, желанье спать прилечь, Грозит безумьем скука, ужасным смертным сном, Бессильны тут наука, и медицинский дом, И не помогут…

?

Log in

No account? Create an account